Guljai-pole!

Guljaipole

За горами, за долами
жде синів своїх давно
батько мудрий, батько славний,
батько добрий наш — Махно…

Ukrainalaiset ovat syystä mukavan, suorastaan lupsakan kansan maineessa. Se, joka on heidän kanssaan istunut silavan ja gorilkan ääressä on aina valmis tästä todistamaan.

Toisaalta ukrainalaiset osaavat olla hyvin hankalia niille, jotka tuntevat kutsumusta ruveta heidän määrääjikseen. Vanha vapaa kasakkaperinne on Ukrainan oma traditio: jos vapaus on pyhä, on kapina aina oikeutettu. Mazepa nousi aikoinaan Pietari Suurta vastaan ja veti päälleen ylenpalttisen ja sadistisen koston. Ilmeisesti Pietari ymmärsi, että Ukraina oli hallittavissa vain terrorilla.

Mutta terrorilla ei koskaan ole legitimiteettiä ja niinpä sen alaisuudessa kukoistaa aina äänetön vastarinnan traditio. Totellaan, kun on pakko, mutta valmius nousta sortoa vastaan on olemassa samoin kuin tietoisuus kapinan legitiimisyydestä.

Neuvostoajalla Ukraina sai tunnetusti kokea hirvittävän kohtalon. Stalinin hallinto näännytti nälkään miljoonia omia kansalaisiaan, joista suurimman kansallisen ryhmän muodostivat ukrainalaiset. Vastarinta oli hajanaista ja katkaistuja kivääreitä käyttävät ”kulakkien häntyrit” ja ”bandiitit” pystyttiin stalinistisilla menetelmillä murskaamaan. Terrori toimi, mutta sen toimeenpanijoita muistutettiin sopivan tilaisuuden tullen kuolevaisuudesta pahaenteisillä sanoilla ”Guljai-Pole!”

Guljai Pole on itse asiassa pieni kaupunki Zaporožjessa eli koskien takaisessa Ukrainassa. Siellä vaikutti ”isä” (batko) Nestor Ivanovitš Mahno, jonka nimeä ruvettiin pian pelkäämään siellä missä hän liikkui. ”Batko” ei suinkaan ollut pappi, kyseessä oli päällikön kunnianimi, joka kaiketi viittasi maalaisyhteiskunnassa vanhempia ihmisiä kohtaan tunnettuun kunnioitukseen, vaikka ei Nestor vanha ollut, kunnioitettu kyllä.

Mahno kunnostautui jo Japanin sodan jälkeisessä yleisessä hulinassa johtamalla ”ekspropriointeja” eli kartanoiden ryöstöjä. Myöhemmin toiminta sitten laajeni käsittämään esimerkiksi junia. Kuolemantuomion välttänyt rosvopäällikkö tutustui Moskovassa vankilassa olleessaan anarkisteihin ja omaksui oitis sympaattiselta kuulostavan aatteen. Niinpä Mahnon ”vihreitä” usein pidetäänkin aatteellisina sotureina, joilla oli jaloja päämääriä ihmisen vapauttamiseksi.

Mitä lienevätkään olleet päämäärät, liikettä ainakin riitti. Mahnon ”Vapaiden viljelijöiden liitto” ja ”Ukrainan vallankumouksellinen vapautusarmeija” olivat talonpoikien puolella kaikkia muita vastaan. Osansa saivat vuorollaan niin punaiset kuin valkoiset. Ratsut ja tatšankat (Toyota-hyökkäysvaunun hevosvetoinen edeltäjä) kirmasivat halki Ukrainan ja tekivät tilejä selviksi niin luokkavihollisen kuin poliittisen vastustajan kanssa.

”Guljaipole” oli sana, joka herätti kauhua jokaisessa, joka saattoi jostakin syystä olla noiden oikeamielisyyden nimiin vannovien vapaustaistelijoiden potentiaalinen uhri. On mahdollista, että Mahnon maine on niin tahraantunut kuin se on siksi, että bolševikit mustasivat sitä tarmokkaasti. Periaatteessa kuitenkin on sangen uskottavaa, ettei noissa oloissa tuijoteltu lakikirjoihin. Liipasinta painoivat kaikkien osapuolten edustajat herkästi ja vetoaminen oikeuteen, kohtuuteen ja muuhun vastaavaan olisi tulkittu vain heikkouden merkiksi.

Vahvuutta tuli sitten merkitsemään terrori. On syytä olettaa, ettei sekään ollut todellista vahvuutta. Laki sinänsä on voimaton, ellei sen legitimiteettiä tunnusteta. Silloin siitä tulee vain naamioitua väkivaltaa. Niin pian kuin laillinen yhteiskuntajärjestys menettää väkivaltakoneistonsa, sitä ylenkatsotaan. Kasakka satuloi hevosensa ja lähtee ryöstelemään. Vallitsee vapaus ja tasa-arvo, jokaisella on yhtäläinen oikeus ottaa se, minkä irti saa. Казак берет что плохо лежит, sanoo vanha sananlasku. Kasakka vie sen, mikä on jätetty vietäväksi.

Tuleeko Ukrainasta nyt Guljaipole? Se vapaus ja tasa-arvo, joka alkoi Maidanilta ja on nyt vallannut Itä-Ukrainan, on tietenkin normaalin lainalaisen vapauden irvikuva. Se on kuitenkin juuri sellaista vapautta, joka Venäjän kansalaissodassa levisi kautta valtakunnan. Järjestys syntyi vain terrorilla ja tämä koski sodan kaikkia osapuolia, joista Mahnon vihreät oli yksi.

Ne, joita Che Guevaran, Zapatan ja vastaavien lurjusten esikuva innoittaa, ovat luultavasti myös suuria Ukrainan nykyriehujien kannattajia. Anarkiahan on demokratiaa mahdollisimman pitkälle vietynä ja sitä on siis kannatettava, kuten länsimaiden hallitukset ilmeisesti arabikevään elähdyttäminä ajattelivat. Olisi pitänyt muistaa Aristotelesta ja sitä hänen mielestäni keskeistä periaatettaan, että mikä tahansa liian pitkälle vietynä muuttuu ensin irvikuvakseen ja sitten vastakohdakseen.

Jos siis yksipuolisesti ja överiksi mennen touhuat rauhaa, saat sodan, si paras pacem, habes bellum ja päinvastoin. Jos haet äärimmäistä vapautta ja tasa-arvoa ilman lakia ja järjestystä, saat helvetin, jonka lopettaa terrori.

Onneton, rikas ja sympaattinen Ukraina on nyt juuri niin ”vapaa” kuin siitä Guljaipolen opeilla voi tulla. Se on myös niin köyhä, kurja, oikeudeton ja täynnä kostonhimoa. Kansainvälisen yhteisön olisi nyt panostettava tämän sotkun selvittämiseen niin paljon kuin mahdollista. Kenenkään etuja ei palvele, jos Eurooppaan syntyy uusi Somalia. Kansalliset etupyrkimykset on voitava alistaa yleiselle edulle, joka on myös ukrainalaisten etu kansallisuudesta riippumatta. Missä on YK ja sen puolueeton tai edes jossakin määrin uskottava auktoriteetti? Täytyykö meidän vielä nähdä terrorin aika vai onko se jo tullut?

Sofin maailma ja Venäjän arvot

Sofin maailma, Euroopan arvot ja Venäjän synnit

Sofi Oksanen, jolta kansamme nyt on alkanut etsiä valaistusta ja jopa osviittoja käytännön politiikalle, ei ole pannut kynttiläänsä vakan alle. Hän on kirjoittanut Venäjästä pitkän ja leveän vuodatuksen, jota voi perustellusti nimittää hysteeriseksi. Iltalehti, joka kaltaistensa tavoin elää sensaatiosta, on sen julkaissut ilmeisesti lyhentämättömänä.

Saman asian olisi varmaan kyllä ajanut kymmenen sentin uutisreferaatti, jossa olisi kerrottu, että Sofi Oksasen mielestä Venäjä käy informaatiosotaa ja on sen jo voittanut. Tosin tämäkään ei olisi ollut uutinen muuten paitsi sen väitteen osalta, että Venäjä muka on voittanut tämän kamppailun.

Tosiasia tietenkin on, että tässä sodassa on kaksi osapuolta ja että ainakin Suomessa Venäjä ei ole saanut minkäänlaista menestystä, vaan päinvastoin sen kaikki kohtuulliset ja järkevätkin näkökohdat on ignoroitu, demonisoitu ja naurunalaistettu. Tämä on pitkälti venäläisten oma vika, he noudattavat aivan liikaa sitä traditiota, joka aikoinaan talvisodassa sai suomalaiset niin yksimielisesti heitä vastustamaan.

Oksasen vuodatuksessa on oma logiikkansa, se on pienen uhrivaltion näkökulma, joka hänen mielestään on objektiivista totuutta ja pitäisi omaksua myös Suomessa, jossa väärä tietoisuus vallitsee eikä virolaista viisautta käsitetä. Siksi asiat selitetään kädestä pitäen, totaalisen sodan logiikalla. Paha on Venäjä, paha.

No niin, kaikissahan meissä vikaa on ja Venäjässä jopa harvinaisen paljon, pakkohan se on tunnustaa. Mutta Sofin maailmassa sattuu vielä olemaan niin, että meidän eurooppalaisessa arvomaailmassamme ei näemmä ole edes päällekkäisyyksiä tai noita Huntingtonin kaipaamia ”ohuita” arvoja, jotka olisivat Venäjän kanssa yhteisiä. Tämä on jo sellainen kauhukuva, että suomalainen tahtomattaan huudahtaa: ”hui!” Koko läntistä arvomaailmaa vastaan Putin käy kuulemma sotaa, joka näyttää olevan totaalinen. Vielä kerran: ”Hui!”

Как два различных полюса,

во всем враждебны мы,

за царство света боремся,

они –за царство тмы!

Eli vastakkain ollaan kuin kaksi sähköistä napaa, kuten venäläiset toisen maailmansodan aikana lauloivat, aika falskisti kyllä. Onkos tämä nyt oikein 2000-luvun arvoista?

Miten tässä nyt näin pääsi käymään? Vastahan sitä odotettiin paljon Venäjän modernisaatiolta ja länsimaalaistumiselta. Mutta sitten tuli tämä Pussy Riotin kaltoin kohtelu (hui sitäkin!) ja tämä hirvittävä homolaki, jolle vertaista saa mennä hakemaan USA:n kaikkein takapajuisimpien osavaltioiden lainsäädännöstä. Olikohan se suuri ja kaiken muuttava rajalinja juuri tässä?

Vai oliko kohtalokas tapahtuma sittenkin Krimin liittäminen Venäjään? Sehän kieltämättä oli astumista aivan uudelle alueelle, muistuttaa saksalaisten marssia Reininmaahan:

Der Schwur erschallt, die Woge rinnt
die Fahnen flattern noch im Wind.
am Rhein, am Rhein, am deutschen Rhein!
Wir wollen alle Hüter sein!
Lieb Vaterland, magst ruhig sein
Fest steht und treu die Wacht, die Wacht am Rhein!

Jaa, mutta ei tämä tainnutkaan olla natsilaulu, vaan on runoiltu vuonna 1840 ja ilmentää ilman muuta perinteisiä eurooppalaisia arvoja, ehkä jopa aidommin kuin erilaiset homolait. Ikävää kyllä, että tällä vuosisadalla vielä tarvitsee kansojen ryhtyä näihin vouhotuksiin, mutta tuokin pätkä kuvastaa sitä historiallisen oikeuden vaatimusta, johon kaikki kunnon sodat ja muut rähinät perustuvat: se kuuluu meille eikä muille! Tämä se eurooppalaista on.

Miksi sitten Venäjä nyt touhuaa Itä-Ukrainassa? Sitä eivät Venäjän tutkijat tainneet osata ennustaa, kuten Sofi vinosti hymyillen vihjaa. Näin taisi olla asia, enkä hetkeäkään usko, että myöskään Putin vielä vuosi sitten tiesi mitään tulevasta Krimin liittämisestä ja Itä-Ukrainan mellakoista.

Miksei muka olisi tiennyt? No siksi, että hän oli puuhaamassa Euraasian liittoa, jota myös Ukraina oli päättänyt ryhtyä lähenemään ja ennen pitää kai myös siihen liittymään. Venäjä lupasi hyvät myötäjäiset kaasun hinnassa ja sattumoisin myös Ukrainan teollisuus kaipasi ja kaipaa kovasti Venäjän tilauksia. Homma hoidettiin normaalilla sivistyneellä tavalla, rehellisissä vaaleissa valittujen valtioelinten toimivallan mukaisesti. Tämähän on normaali, eurooppalaisten arvojen mukainen käytäntö tämäkin, vai kuinka?

Vaan kuinkas sitten kävikään. Väkivaltainen rähinäporukka, joka pyyhki takapuoltaan laillisella yhteiskuntajärjestyksellä, aloitti mellakoinnin sopimusta vastaan. Ukraina saatiin siinä määrin destabilisoiduksi, että presidentin oli paettava. EU puolestaan ei pitänyt kiinni solmituista sopimuksista tilanteen laukaisemiseksi, vaan kumarsi rähinöitsijöille, jotka suuressa tyhmyydessään vielä ärsyttivät Krimin ja Itä-Ukrainan asukkaita diskriminatorisilla kielisäädöksillä.

Samalla nämä Maidanin mellakoitsijat antoivat vastaansanomattoman esimerkin Itä-Ukrainan separatisteille: hommat on hoidettava näin. Parlamentaarinen toiminta on pelkkää narrinpeliä ja sopimukset voidaan aina tarvittaessa rikkoa. Asiaa ei viitsitä edes valitella, mikäli näin saadaan asiat menemään mieleiseen suuntaan.

Niinpä Krim putosi Putinin syliin. Se oli oikeastaan pakko ottaa tuollaisen poliittisen kulttuurin vallitessa, muu olisi osoittanut sekä heikkoutta että tyhmyyttä. Nyt oli alkanut uuden ajattelun aika ja Venäjä osoittautui hyväksi oppijaksi. Se ei kuitenkaan ollut se, joka aloitti.

No, en tiedä, kuka tässä syyllisiä kaipaa. Lahtinen ja konekivääri olivat aikoinaan ne, joilla olisi ollut todellista arvoa. Nyt se, mitä pitäisi kaivata ja ehkä yrittää vielä pelastaa, olisi lakien ja sopimusten kunnioittaminen, mikä ei koske vain Venäjää. Sen pitää koskea myös niitä rähinöitsijöitä, jotka ajavat EU:n tai USA:n tai Viron mieleistä agendaa.

Tässäkin sopassa on kaksi puolta ja se koskee myös propagandasotaa. Kyllä Venäjä sitä käy, se on aivan selvää. Se jopa käy sitä yleisesti ottaen niin typerästi ja läpinäkyvästi, että se perinteiseen tapaansa vahingoittaa siinä itseään. Mutta kyllä sitä käydään myös lännen puolella. Asialla ovat erilaisten Sofi Oksasten lisäksi myös aivan tavalliset kunnialliset toimittajat, jotka torjuvat täysin kaikki ne hyvätkin argumentit, joita Venäjän puolelta saatetaan esittää, koska sen kauppaama sanoma on keskimäärin tympeää ja usein selkeän valheellista.

Tämä on ymmärrettävää, mutta se on myös kovin ikävää. ahdistettu Putin yrittää kääntyä nyt kohti itää ja hänellä on paineita jatkaa sillä tiellä, jolle hän on joutunut. Se merkitsee Venäjän etääntymistä lännestä ja jopa sen eristämistä. Se on vahinko. Kaikessa suuressa suvaitsevaisuudessaan EU ja USA voisivat suvaita myös omia perinteisiä arvojaan, kun niitä sentään toteutetaan toisen valtion suvereenilla maaperällä. Kyllä meillä sentään vielä on niitä yhteisiä arvoja. Ne olisi kaivettava esiin ja tunnustettava vaikkapa kolminkertaisella ristin suutelulla. Nämä nykyiset maidanilaiset arvot ovat maailmalle liian vaaralliset! Mieluummin mennään vaikka kaksisataa vuotta takaisin päin.

Suomen valtit Venäjällä

Suomen valtit Venäjällä

Suurten kansojen edustajilla on kroonista taipumusta epäillä sitä, että pienet saattaisivat olla hyvin erilaisia kuin ne, esimerkiksi historiansa suhteen. Vai etteikö muka pikkukansoilla ole kolonialistisia syntejä? Mitäpä ne olivatkaan ne ”siirtomaatavarakaupat”? Ja tulikohan myytyä tervaakin orjalaivojen tarpeisiin…? Tunnustakaa syntinne ja katukaa!

Jokainen pieni kansa on olevinaan niin poikkeuksellinen, että suurten kansakuntien edustajaa se vallan huvittaa, jos ärsyttääkin. Ehkäpä se juuri on itse asiassa merkki provinsiaalisuudesta ja matalasta älyllisestä tasosta? Vai etteikö ollut rotusortoa? No miksi ne teidän saamelaisenne asuvat pohjoisessa? Ja miksi nimititte heitä lappalaisiksi? Vastannee siis niggeriä vai kuinka?

Ja entäs se toinen maailmansota? Jos ja kun siinä oli kyse oikeuden ja vääryyden taistelusta, niin Suomi oli silloin jommallakummalla puolella ja tiedämme kyllä millä. Holokaustinkin voimme löytää Suomesta, keskitysleirejä oli ja niin edelleen ja niin edelleen.

Suunnilleen tuohon tapaan voimme otaksua esimerkiksi herkkätuntoisen WASP:in suhtautuvan Suomen historiaan. Hänen kannaltaan maailmanhistorian tarina on varsin selkeä ja jos siitä vielä löytyy ns. valkoisia tai harmaita aukkoja (mustia ei ole), on ne helppo täyttää, koska niiden koordinaatit ovat tiedossa eikä yhden Suomen takia ruveta uusia sapluunoita rakentelemaan, kuten ei taivaassa yhden savolaisen takia ruvettu kalakukkoja paistelemaan.

Täytyy todeta, että kaikilla suurvalloilla on varsin likinäköinen tapa tarkastella historiaa. Ne itse ovat ilman muuta sen keskipisteenä. Vastaava tapa on pienemmilläkin kansoilla ja valtioilla, mutta yleensä ne ymmärtävät ilman muuta, ettei suurvalloilla ole heidän näkökulmaansa eikä tarvitsekaan olla. Oman maan historian ohella pienissä maissa opetetaan ainetta ”yleinen historia”. Pienten valtojen kansallisen erikoisuuden ignoroiminen suurvalloissa ärsyttää ja jopa suututtaa pikkuvaltioiden kansalaisia, mutta yleensä pienten on se pakko hyväksyä ja suurvaltainen asenne voidaan jopa kuitata ylimielisenä tyhmyytenä, mitä se yleensä onkin.

Mutta tämäkään ei ole mikään yleinen ja ehdoton totuus. On tapauksia, joissa suurvalta on joutunut opiskelemaan pienemmän maan historiaa ja itseymmärrystä joko pakosta tai sitten sen vuoksi, että on siitä itse hyötynyt. Tällaisia asioita liittyy myös Suomen historiaan ja sen ymmärtämiseen Venäjällä.

Ensinnäkin meillä on Suomen suuriruhtinaskunta. Sen asema Venäjän keisarikunnan yhteydessä oli hyödyllinen nimenomaan Suomelle ja vielä erityisesti myös suomalaiselle Suomelle. Venäjän rooli oli siis ainakin tältä osin hyväntekijän eikä riistäjän.

Tämä näkemys on toistunut aina silloin tällöin venäläisessä keskustelussa viimeisten kahdenkymmenen vuoden aikana. Se on venäläisille tärkeää, sillä se todistaa heistä itsestään hyvää. Toki on tapana unohtaa, että sortokausien aikana tämä tilanne muutettiin nimenomaan Venäjän toimesta, mutta eihän historiassa olekaan tavallista muistaa joka paikassa kaikkea mahdollista. Miksi pitäisi?

Toinen merkittävä tapahtuma, jossa Venäjä oli jalossa roolissa, oli Suomen itsenäisyyden tunnustaminen. ”Lenin antoi Suomelle itsenäisyyden”, tietävät kaikki venäläiset ja vaikka se nyt ei varsinaisesti vastaa todellisuutta, vastaa se oikeudenmukaisuutta janoavan ja ylevyyttä kunnioittavan patriootin henkisiä tarpeita. Vaikka Suomi on tässä objekti eikä subjekti, on sillä paikkansa Venäjän kannalta myönteisessä yhteydessä, mikä luo tietyn halo-efektin. Vuodesta 1918 venäläiset ovat yleensä onnellisen tietämättömiä.

Sitten tulee talvisota. Hyvin harva Venäjällä viitsii todistella itselleen, ettei Neuvostoliitto ollut hyökkääjä. Tosin joissakin esityksissä kyllä kerrotaan, että objektiivinen todellisuus ei juuri antanut sille muita mahdollisuuksia. Tosiasia joka tapauksessa oli, että Suomi nolasi Stalinin perusteellisesti. Hyvin monet venäläiset, puhumattakaan vähemmistökansoista kuten ukrainalaiset, gruusialaiset ja muut, nostavat peukut pystyyn kuulleessaan sanan talvisota.

Sotahan on hirveä asia, mutta tyrannin vastustaminen on kiistatta oikein ja on ihailtavaa, mikäli samalla osoittaa urhoollisuutta ja jopa menestyy. Ei ole tavatonta, että Suomea jälkineuvostolaisella alueella pidetään talvisodan todellisena voittajana. Jäihän se valloittamatta.

Mitä taas jatkosotaan tulee, ei siitä yleensä tiedetä mitään ja jos tiedetään, niin se kuitataan olankohautuksella muualla kuin Karjalassa ja Pietarissa. Siellä taas olen kuullut varsin arvostavia lausuntoja. Muuankin veteraani vertaili suomalaisia ja saksalaisia sotilaina ja arvioi, että saksalaisten kovan sotilaskunnon tuntevat kaikki, mutta kyllä suomalaiset olivat vielä omaa luokkaansa.

On sinänsä ikävää, että sodassa ollaan tehokkaita, sehän merkitsee lisää uhreja, mutta jos sotaa käydään huonosti, niin se todistaa moraalisesta alamittaisuudesta. Mitäpä sanoikaan pasifisti Leo Tolstoi tyttärelleen, joka ihmetteli, että isä kritisoi venäläisten huonoa suoritusta Japanin sodassa: pasifismi pasifismina, mutta sodassa on omat lakinsa…  Voittamaton Suvorov kannusti sotilaitaan: ”Kiiruhtakaa tekemään hyvää, Jumala on puolellamme…” (Спешите делать добро, с нами Бог, ура…!»

Ja viimein tulee Kekkonen ja ”suomettuminen”. Neuvostoliiton näyteikkunapolitiikassa Suomi nostettiin yli kaikkien muiden kapitalististen maiden. Siitä tuli erikoinen mallimaa, joka rakasti rauhaa ja hyötyi molemminpuolisesti edullisesta kaupankäynnistä Neuvostoliiton kanssa. Se ei siis ollut neuvostovastaisuuden tai juuri muidenkaan moraalisten ja poliittisten paheiden riivaama.

Suomesta tuli todella ”melkein meikäläinen” –почти что наш. Tämä ilmaisu, jota on joskus suotta kauhisteltu, ei tarkoittanut sitä, että maa oli ”harmaalla vyöhykkeellä” ja Neuvostoliiton käskettävissä. Se nyt vain oli ystävällismielinen.

Asioita tuntevien venäläisten mielestä Kekkonen oli ”ovela kuin kettu” ja veti Kremlin gerontokratiaa höplästä minkä kerkesi. Suomella ei ollut luonnonrikkauksia, mutta se nousi hämmästyttävään kukoistukseen –tietenkin Venäjän ansiosta, kuinkas muuten. Ellei kateus päässyt naapuria jurnuttamaan, oli Suomi tässäkin kohden vain myönteinen esimerkki. Ja sitä korosti myös virallinen propaganda, jossa Suomen haukkumisesta tuli pian 1950-luvun jälkeen tabu.

Suomalainen tavara oli Neuvostoliitossa hyvin haluttua ja sitä oli ajoittain varsin runsaasti saatavilla. Paikallinen urbaanihuhu väitti, että Suomi ruokki olympiakisojen aikana vuonna 1980 ”koko Moskovan”. Myös usko suomalaiseen laatuun oli luja ja sangen perusteltu tilanteessa, jossa maamme oli Neuvostoliiton toiseksi suurin kauppakumppani heti Länsi-Saksan jälkeen.

Intelligentin nykyvenäläisen esimerkiksi sopii hyvä ystäväni, pitkäaikainen Venäjän tiedeakatemian Venäjän historian instituutin johtaja, joka Suomen vierailuidensa aikana ja myös muualla yhä uudelleen totesi: ”Mikä oikein on suurvalta? Suurvalta on se, joka pystyy järjestämään kansalaisilleen hyvät olosuhteet. Venäjällä raha kaadetaan armeijan ja poliisin tarpeisiin, tyhjäntoimittajia ne ovat! Suomessa ei missään näy yhtään univormua. Suomi on todellinen suurvalta, ei Venäjä!”

Olennainen osa myönteistä Suomi-kuvaa Venäjällä on ajatus Suomen puolueettomuudesta. Toki virallinen Neuvostoliitto yritti parhaansa mukaan antaa asialle oman sisältönsä ja karttoi koko moista sanaa. Kuitenkin oli selvää, ettei Suomi kuulunut siihen Neuvostoliitolle vihamieliseen rintamaan, jota edusti NATO, vaan kannatti rauhaa, rakkautta ja hyvää naapuruutta. Niinpä maamme loisti kaikkien Neuvostoimperiumin naapurien joukossa sillä asialla, joka siltä puuttui, se ei kuulunut vihollisen leiriin.

Aina silloin tällöin näkee mielipiteen, jonka mukaan Venäjä ymmärtää vain voiman kieltä. Jos sille kumartaa, niin se potkaisee, mutta jos sitä potkaisee, niin se kumartaa. Tämä oli ennen sotia melko suosittu sanonta. Saksalaiset uskoivat siihen ja saivat huomata, kuka potkaisee kovemmin.

Tämä usko potkaisukilpailun ylivertaiseen viisauteen ei päde ainakaan Suomen kohdalla eikä se sovi edes Stalinin ja Suomen suhteisiin ainakaan enää talvisodan jälkeen. Suomen suuri erikoisuus ja ansio on ollut, että se on suhtautunut kylmän rauhallisesti siihen, että naapurin sotavoimat ovat suuremmat kuin sen omat. Sehän on luonnollinen asiain tila.

 Ei meillä tarvitse olla ylivoimaa eikä huipputeknisiä aseita. Jos miesten henkinen kunto riittää, voi hyökkääjälle aina järjestää sellaiset olot kuin se ansaitsee, ei se ole erityisen vaikeaa. Jos täällä taas on maata puolustamassa pelkkiä ämmiä, ei minkäänlainen aseistus paljoa merkitse.

Kyllä Venäjällä varmaan osattaisiin pelätä, jos meille tulisi NATO:n huippuaseistus ja tarvittaessa kokonainen Hollywood-armeija robotteineen ja lennokkeineen. Mutta entäs sitten? Lisäisikö se meidän goodwill-varantoamme, muodostaisiko neuvotteluvaltin pohjoisen alueen ja Koillisväylän yhteistyössä? Ruvettaisiinko meitä sitten oikeasti arvostamaan?

Me saisimme kunnian istua joissakin pöydissä Brysselissä, mutta missä me istuisimme Venäjällä? Olisiko suurikin kunnia, ettemme enää olisi mikään erikoistapaus tai peräti ”kummajainen”, kuten sanovat ne, jotka eivät ole Suomen historiasta mitään oppineet tai ehkä peräti ajattelevat suurvaltaisesti, ettei meillä mitään oikeaa historiaa voi ollakaan.

Hysteerinen kohkaaminen Venäjän uhasta ja krampinomainen turvaaminen sotilaalliseen liittoutumiseen on älyllisesti helppohintaista käytöstä, joka sopii vanhoille änkyröille ja iltapäivälehdille, mutta ei vastuunalaisille päättäjille. Siinä myydään sotiemme henkinen perintö laihasta hernekeitosta.

Kaikki kunnia Keski-Euroopan kansoille, mutta Paasikivi tavoitti jotakin olennaista sanoessaan ”me emme ole tšekkejä”. Emme ole myöskään puolalaisia, joiden onneton historia on aina ollut meille varoittava esimerkki. Ollaan nyt vain suomalaisia, kun meillä kerran on siihen varaa. Meillä on siihen varaa sen vuoksi, että meillä on sellainen historiallinen perintö, jota kenelläkään muulla ei ole.

Как дедушка с медведьем гулял. Почти правдивые истории на лето

Тимо Вихавайнен

Медвежье лето.

Истории деда Укко

История первая

Где-то в Финляндии, на берегу светлого озера в большом красивом доме жил старик по имени Укко.  Укко по-фински означает дед, поэтому не удивительно, что все так его и называли.  Был он высокого роста, у него была большая лысина и седые усы.

Лицо Укко покрывало множество морщин, но от того он не становился безобразным. В доме у него было полно сундуков, и это тоже не удивительно,  потому что Укко когда-то был пиратом. В сундуках лежали сокровища и оружие. Открывать свои сундуки Укко никому не позволял, потому что там хранился порох и еще кое-что опасное.

В доме Укко вместе ним жили кот и собака. Добродушную веселую собаку с вислыми шелковистыми ушами все любили и звали Песик. А любимым занятием Песика было гоняться за зайцами, однако сколько он ни бегал, поймать не удалось ни одного. Укко говорил, что Песик очень честная и добрая собака.

Кошку звали Красотка, и ей очень нравилось это имя. Когда она слышала его, то мурлыкала и жмурилась от удовольствия. Целыми днями она лежала на шкафу, лишь изредка потягиваясь. Красотка никого не любила, да и ее особенно никто не любил. Однако Красотка от этого нисколько не расстраивалась – она любила себя, и этого было вполне достаточно. Иногда с высоты шкафа раздавалось мяуканье, и тогда Укко говорил,  что Красотка – высокомерная кошка.

Однажды, когда Укко отдыхал, сидя в кресле-качалке,  в дом вошел Мальчик. Укко поздоровался с ним, Песик  поприветствовал гостя, лизнув его в лицо,  и даже задавака Красотка в знак приветствия повернула голову.

-- Мальчик, ты чей сын? – спросил Укко.

-- Я сын Папы и Мамы, -- ответил Мальчик. – И живу в Соседстве с вами.

-- А Папа и Мама разрешили тебе придти сюда в гости? – притворяясь строгим, спросил Укко.

-- Конечно, -- немного важничая сказал Мальчик . --  Мама попросила меня отнести клубнику для Укко.

И он показал большую кружку, полную спелых ягод.  Укко очень обрадовался и полез в холодильник за молоком. Потом он угостил всех клубникой с молоком. Пес так быстро вылакал молоко, что даже поперхнулся. Кошка Красотка насмешливо посмотрела на него, но ничего не сказала. Укко и Мальчик съели угощение, потом Укко поблагодарил за клубнику.  Мальчик поблагодарил за молоко к клубнике и ушел домой.

-- Передай привет Маме, -- сказал на прощанье Укко.

Он вспомнил, что Мама когда-то плавала на пиратском корабле и пережила много всяческих приключений.  Потом старик снова уселся  в кресло-качалку. Пес улегся у его ног, а кошка  снова вскочила на шкаф. И никто не обратил внимания, что она гордячка и задавака. На шкафу было неуютно и жестко, но Красотка всегда устраивалась только там.

Скоро все трое дружно захрапели. Кошка храпела тихонько и, казалось, что она просто еле слышно посвистывает. Пес спал с открытым ртом, похрапывая и повизгивая во сне. Укко тоже спал с открытым ртом и храпел, как грузовой автомобиль, и от такого могучего храпа  очки сползли ему на грудь.

История вторая

Как в доме появился Медведь

Однажды Укко, Песик и Красотка  отдыхали в гостиной своего большого красивого дома. Близился прохладный весенний вечер, Укко встал с кресла-качалки и собрался пойти за дровами,  чтобы затопить печку.  

И тут дверь вдруг распахнулась, и в проеме появился большой Медведь. Он был такой большой, что сразу не мог пролезть в дверь. Поэтому Медведь сперва просунул внутрь голову и неприязненно оглядел присутствующих.

-- Что за люди? Кто вы такие?– прорычал он.

Укко сначала растерялся, можно сказать даже чуть-чуть испугался: ведь Медведь был такой большой и такой сердитый. Однако он тут же взял себя в руки, откашлялся  и ответил:

-- Мы все здесь живем, а я хозяин дома. А вот Вы кто такой? Чтобы войти  в чужой дом обычно спрашивают разрешения у хозяина!

Теперь уже растерялся Медведь и смущенно промямлил:

-- Извините, я не знал, что здесь живут. Я сам ведь король здешнего леса, и думал, что этот дом тоже принадлежит мне.

-- Нет, -- твердо ответил Укко. – Этот дом принадлежит мне. У меня есть все документы и постановление суда есть. Ну, какие еще вопросы у нашего гостя?

Медведь совершенно сконфузился и собрался уходить.

-- Не знаю я ничего о документах и постановлениях. Мне просто хочется есть, да и холодно становится, -- ответил Медведь и громко зарыдал.

Всем стало жаль его, только кошка  недоверчиво сказала:

-- Ну-ну, сунулся в дом -- и подавай тебе жилье и еду, да?

Она хотела сказать еще, что Медведь ничего не делает, чтобы добыть жилье и еду, но вовремя вспомнила, что и сама-то она тоже ничего не делает. Поэтому кошка замолчала и лишь время от времени сердито посматривала на медведя.

Песик все это время прятался под столом. Но теперь он выбрался оттуда, тихонько подошел к медведю и с опаской обнюхал его лапы. Укко снова откашлялся.

-- Так вот, —сказал Укко. – Помогать друг другу надо, а лучше всего – помочь вовремя. .

И он предложил медведю сесть. Зверь плюхнулся на деревянный диван, и тот с треском развалился. Кошка неодобрительно замяукала, а Песик вздрогнул.

-- Так вот, —повторил Укко. – Это был старый и слабый диван. Пускай теперь господин Медведь посидит на полу. А я поищу для него что-нибудь мягкое.

Укко нашел большое сатиновое одеяло, сложил его и подал медведю. Тот уселся на мягкое сиденье и принялся сосать лапу.

-- Кажется, наш гость проголодался? – сочувственно спросил Укко.

-- Ну да, ведь последний раз я ел только прошлой осенью. – раздраженно проворчал Медведь.

Кошка испуганно взъерошилась – она решила, что Медведь прямо сейчас ее съест. Собака, напротив, смотрела на медведя дружелюбно и сострадательно вздыхала.

-- Ладно, -- сказал Укко. – Еда в этом доме найдется.

И Укко принес из кладовой большой пакет сосисок. Кроме того, Укко принес медведю весь хлеб из хлебницы, даже сухари, а еще – два куска сыра, пакет нарезанной колбасы, две банки молока, пять стаканчиков йогурта, шесть сваренных вкрутую яиц и пакет каши.

Медведь набросился на еду и, не жуя, мгновенно проглотил все принесенное угощение. Это зрелище сильно оскорбило кошку, и она поучительно сказала:

--  Нельзя так есть, это вредно. У медведей такие отвратительные манеры.

Песик смотрел, как Медведь ест и пускал слюну. Он тоже хотел есть, но понимал, что Медведь проголодался больше него. Укко снова пошел в кладовую, заглянул в холодильник, но там оставался лишь полупустой пакет маргарина. Укко тоже хотел есть, но в доме не осталось ни крошки. Однако, главное было то, что гость наелся досыта и теперь спал в довольстве и тепле.

Укко посмотрел на медведя, который раскатисто храпел. Старик подумал, что завтра нужно купить в магазине еды больше обычного. Кошка лежала, закрыв глаза, но, расстроенная  грубым  поведением медведя,  никак не могла уснуть. А вот Укко и Песик уснули быстро, и назавтра утром все проснулись радостными и веселыми, потому что весеннее солнышко стояло уже высоко и ласково согревало все вокруг.

История третья

Как Медведь начинал работать

Так и остался Медведь жить в большом красивом доме на берегу озера  вместе с дедом Укко, собакой Песиком и кошкой. Кошку звали Красотка, но обычно все называли ее просто кошкой, и это сильно обижало ее, потому что имя было вправду красивое.

Однажды мальчик снова пришел в большой  красивый дом на береге озера. Но раньше, чем войти, он постучал и очень испугался, потому что дверь открыл  Медведь. Мальчик чуть было не заплакал, когда Медведь недружелюбно спросил:

-- Ну, что тебе здесь надо?

Медведь всю жизнь прожил  в лесу и был совсем невоспитанным зверем. Но тут из-за спины Медведя выступил Укко и успокоил Мальчика:

-- Медведи больше не едят людей. А этот – тем более, потому что он не голоден и работает  у нас. Входи смело!

Мальчик вошел в дом и увидел, что своим приходом отвлек Медведя от завтрака. На столе еще оставалось килограмм десять сосисок, которые Укко привез утром из магазина на домашней тележке. Медведь уселся за стол и продолжил завтрак. Он чавкал, жадно глотал еду и время от времени громко отрыгивал. Укко сконфузился, ему было стыдно, что у него в доме так ведут себя за столом, и в оправдание  он сказал:

-- Видишь ли, китайцы тоже отрыгивают за столом, хотя очень воспитанные люди. А медведь скоро обучится хорошим манерам, раз он у меня на службе.

-- А что он у тебя делает? – спросил Мальчик.

-- М-м-да… -- сказал Укко. – Работа для Медведя найдется, раз он у нас в услужении.

Укко сначала думал, что Медведь будет валяться на полу вместе с Песиком. Отправлять его на ловлю зайцев не стоило – все равно не догонит и не поймает. Кошка Красотка считала, что занята очень важным делом – смотрит за порядком в доме с высокого шкафа. Медведю это занятие не годилось – шкаф под ним просто развалился бы. Укко читал газеты и книги, но и это Медведь не мог делать, потому что не умел читать, да и откуда ему было научиться?  Чем же ему заняться? Вот задача, так задача! Работу для Медведя нужно было придумать во что бы то ни стало. А что вообще умеют делать медведи?

Укко вместе с Медведем и Песиком вышел во двор. Он решил выкорчевать старые ягодные кустарники и засохшие яблони и  попросил Медведя вырывать их из земли. Медведь присел на корточки и обхватил куст лапами. Потом выпрямился и вырвал куст, да так резко, что комья земли разлетелись далеко вокруг. Несколько таких комочков попало  на шелковый жилет и на галстук Укко. А  в кармане жилета у него были золотые часы на длинной цепочке, но они не запачкались и не разбились. Укко попросил Медведя вырвать еще несколько яблонь, и Медведь охотно выполнил просьбу. Потом все отправились отдохнуть после работы, которой Укко хватило бы на целый день. Медведь был очень доволен и от удовольствия хохотал во все горло. Укко тоже радовался, ведь такого сильного  работника не было ни у кого во всей деревне!

Мальчик восторженно следил за медвежьей работой, а потом со всех ног помчался домой рассказать обо всем Отцу, который был водителем большого грузовика, и Маме, которая когда-то была завхозом на пиратском корабле, а теперь стала обыкновенной мамой. Мальчик считал, что это необыкновенный медведь, а Мама сказала:

-- Да медведи теперь все такие.

История четвертая

Как Укко и Медведь ходили за покупками

Итак,  остался Медведь жить в большом красивом доме на берегу озера. Он постоянно ходил с Укко в магазин и сам выбирал себе еду. Укко считал, что это и неплохо, но уж больно много съедал Медведь.

 Односельчане сначала пугались, когда Укко с Медведем шли в магазин, но скоро привыкли. Медведь хорошо прижился в доме и хохотал во все горло, когда удавалось наесться до отвала. Иногда он порыкивал, когда деревенские дети приходили посмотреть на него сквозь щели в заборе. Тогда дети пускались наутек. Укко говорил ему, что так пугать детей нельзя, это грубо и невоспитанно. Кошка тоже досадовала на Медведя. Теперь дети приходили не погладить ее, а посмотреть на Медведя.

Однажды Укко и Медведь снова отправились в деревню. Укко нес Красотку на руках, а Песик бежал, высунув язык, между Медведем и Укко. И вдруг Медведь предложил взять старика себе на спину и проехаться на нем верхом. Укко, держа кошку на руках, взобрался на Медведя. Но Красотка с подозрением отнеслась к поездке на медвежьей спине. Все же Укко удержал ее, обхватив одной рукой, а другой вцепившись в шерсть на холке Медведя.

-- Поехали!!! – рявкнул Медведь и пустился во весь опор. Он легко пролетал над заборами и без труда перемахивал через встречные автомобили. Люди были в ужасе и ругали Укко за то, что он позволяет медведю пугать мирных жителей. Кошка до крови расцарапал ему руку.

-- Слушай, Медведь, -- сказал Укко. – Я верю, что ты прекрасно прыгаешь. Но немного притормози, мне надо слезть долой—кошка больше не хочет кататься.

Медведь  уже собрался остановиться, как перед ним появился полицейский автомобиль. Из машины вышли двое полицейских. Один из них жестом приказал остановиться. Когда Медведь остановился, полицейские попросили его подуть в пластмассовую трубочку. Укко тоже подул в трубочку.

-- Хорошо, -- сказал старший полицейский. – Все в порядке. Все трезвые. Но скорость у вас слишком большая. Через автомобили нельзя перепрыгивать. Придется мне выписать вам штраф.

Укко очень огорчился, потому что штраф был большой – семьдесят евро. Кроме того, нужно было купить килограммов сто дешевой колбасы для Медведя, да еще двадцать кружков хлеба и полный мешок овсяных хлопьев. А тут Медведь захотел еще и молока, но Укко  сказал, что молоко вредно для медвежьего желудка. Вдобавок, литр молока стоил целое евро. Медведь выпивал его слишком много, а Укко и Песик оставались без молока. Но вот кошка  Красотка пила только сливки, она считала, что молоко – напиток не для аристократов.

Прошло некоторое время, Укко  и Медведь прекрасно ужились в большом красивом доме на берегу светлого озера. Конечно, Медведь очень много ел, и деньги быстро кончились, но Укко  получил из банка еще, и все были довольны.

Односельчане, которые сначала пугались идущего по улице огромного лохматого Медведя, вскоре привыкли и больше не обращали внимания, когда Укко в сопровождении Медведя проходил по улице. Конечно, находились и злые языки, которые утверждали, что Укко мучает Медведя работой и держит его впроголодь.  Укко на эти разговоры не обращал никакого внимания,  он думал, что у Медведя есть причины, чтобы жить в его доме до осени. За это время он станет воспитанным и научится вести себя, как следует.

История пятая

Как Медведь пошел купаться и простудился

День был жаркий, и всем хотелось искупаться. Как и все настоящие пираты, Укко любил воду, но, подвернув штаны, он шлепал по мелководью у берега. Мальчику тоже Мама разрешила поплескаться и поползать в воде у самого бережка.  Мама сказала, что Мальчику нельзя заходить глубоко, взбираться на скалы и причалы, поэтому Укко не спускал с него глаз.

Песик обожал купание, и открыв рот ждал, когда в воду бросят палку. Когда наконец Укко бросил палочку в озеро, Песик бросился за ней. Он плыл так быстро, что поднимал волну, как настоящая моторная лодка.

Кошка не купалась, а устроилась под забором поспать. Купальщики шумели, этот шум раздражал ее, да еще и жара донимала. Но залезть в воду кошка не согласилась и сказала, что этим она уронит свой авторитет.

Больше всех плавал Медведь. Время от времени он вылезал на берег и отряхивался с такой силой,  что вода разлеталась далеко во все стороны и даже обрызгала кошку. Скоро Укко заметил, что губы у Медведя совсем посинели.

-- Немедленно вылезай и погрейся, а то заболеешь! – приказал Укко Медведю.

-- Не заболею! Сегодня такая теплая вода! – крикнул Медведь.

Но вечером, когда он лежал во дворе перед сауной, у него вдруг начала болеть голова и прошиб озноб. Укко попросил Медведя зайти внутрь, но тот не смог – так сильно болела голова.  Теперь Укко по-настоящему забеспокоился. Конечно, больному Медведю нужно быть в доме, а не во дворе. Но как ему помочь? Тогда Укко пошел в дровяной сарай и завел свой трактор. «Др-р-р-д-р-р-др-рд-пух-пух-пух!» -- завелся трактор и выдохнул облако синего дыма. Это был мощный трактор и назывался он «Фордзон Майор». У него было славное имя, и все считали, что сам трактор вкусно пахнет. Укко отпустил сцепление, и трактор двинулся задним ходом во двор.  Потом Укко взял трос, завязал его подмышками медведя и потихоньку потянул его к сеням своего большого красивого дома. Дверь отворили, и медведя кое-как затащили внутрь.

-- Ну вот, -- сказал Укко. – Пусть не совсем в доме, но все же лучше здесь, чем на холоде во дворе.

Медведя укрыли пятью одеялами, положили сверху меховое покрывало и закутали в большой кусок брезента. Под голову ему подложили десять подушек. Медведю измерили температуру и напоили горячим соком.

Укко позвонил участковому врачу Косонену и попросил осмотреть Медведя. Доктор Косонен вошел в прихожую и протянул Медведю руку. Рука у него тоже была сильная и волосатая, и пожатие получилось крепким. Тут доктор Косонен заметил, что его пациент не человек, а медведь.

-- Нет, -- сказал врач. – Жаль, но ничем не могу помочь.  По закону мне нельзя лечить зверей, раз я не ветеринар.

Тогда Укко позвонил местному ветеринару Лаппалайнену. Лаппалайнен по-фински значит «житель Лапландии», но здешний ветеринар был не из Лапландии, а из Хельсинки. Кроме того, это была красивая молодая девушка. Собака и кошка  посмотрели на нее со страхом и уважением. Но и девушка-ветеринар Лаппалайнен заявила:
-- Ничем не могу помочь. Я не специалист по медведям.

После этого она быстренько села в автомобиль и умчалась, а Медведь так и остался лежать на полу в сенях.

-- Мы не оставим друга в беде,--  сказал Укко и сварил для Медведя огромный котел сока. Сначала Медведь пил через силу, но вскоре ему стало лучше, температура упала, и он спокойно уснул. Он спал сладко-сладко и видел сладкие сны, будто он вдоволь наедался ежевики, малины и других медвежьих лакомств. А наутро он проснулся снова веселым и здоровым.  

История шестая

Как Медведь покатался на лодке

Лодка Укко была большая и ждала своего часа на берегу синего озера. Как и все пираты, Укко любил водные путешествия и вот теперь снова захотел немного поплавать и погрести. Он взял с собой собаку, кошку и Мальчика. Он приказал всем одеть спасательные жилеты. Таков уж был дед Укко.  Медведь тоже захотел покататься на лодке. 

-- Ты слишком большой, -- возразил Укко. – На тебя нет подходящего жилета.

Медведь вынужден был согласиться, что такого большого  жилета здесь не найти. Медведь очень расстроился, и все сочувствовали ему.

-- Ладно, -- сказал Укко. – Залезай в лодку.

-- Да медведи плавают лучше всех нас! – воскликнул Песик.

Медведь  подошел к лодке с кормы и сильно толкнул ее вперед. С криком «Поехааали!» он вскочил в лодку. Но тут суденышко начало наполняться водой и скоро совсем затонуло.  Однако никто, кроме Медведя, не очутился под водой -- на нем ведь не было спасательного жилета. А тот окунулся с головой, наглотался воды и сильно закашлялся. Песик поплыл к берегу, быстро добрался до него и принялся изо всех сил отряхиваться. Кошка тоже плыла к берегу и злобно шипела:

-- Надо же придумали, кататься на лодке с медведем! Лучше бы он лежал в своей берлоге, лесовик несчастный!

Укко вынес Мальчика на берег, и все окончилось счастливо. А вот лодка осталась на дне озера. Теперь ее нужно было вытаскивать из-под воды. Вот теперь Медведь и должен был показать свою силу, ведь он был сильнее всех.

--  Я сам займусь этим делом! – важно заявил он и громко расхохотался.

К носу лодки прикрепили канат, и Медведь принялся тянуть ее. Но как ни силен он был, как ни старался, лодка не сдвинулась с места. Медведь очень огорчился. На помощь ему пришел Укко. Он тоже был очень силен, хотя и не такой сильный, как Медведь. Они вдвоем изо всех сил тянули за канат, но лодка не двигалась. Тогда к ним присоединился Мальчик. Однако все было напрасно. Подбежал Песик и зубами вцепился  в канат – не помогло.  Казалось, что лодку никогда не вытащат на берег, и это сильно огорчало Укко. Все приуныли.  И никто не вспомнил, что в доме есть еще один жилец – кошка. Никто ее не позвал с собой, и она не хотела присоединяться к остальным, именно потому, что никто ее не позвал. Кроме того, все знали, что она нахальная и хвастливая, а потому и не хотели от нее никакой помощи. Однако Укко позвал ее:

-- Иди и ты, помогай тянуть!

Теперь уже тянули все: Медведь, Укко, Мальчик, собака и кошка. И  о чудо из чудес! – лодка сдвинулась с места и вскоре ее вытащили на берег. А произошло так потому, что все объединили свои усилия.  Конечно, все  очень радовались. А кошка, та просто светилась от удовольствия и хвастливо заявляла:

-- Подумаешь, вытащить лодку! Такой пустяк для меня!

 Однако Укко сказал, что не одна она тащила, как и Медведь не один. Чтобы поднять лодку, нужно было собраться всем вместе: Медведю, Укко, Мальчику, Песику и кошке Красотке. Только вместе у них было достаточно силы для этого. Медведь призадумался: ведь все вместе смогли сделать то, что он не смог сделать один. И решил, что это хороший урок для него.

История седьмая

Как Медведь побывал в городе

Однажды Укко собрался поехать в город: нужно было заложить дом. Укко важно сказал:

-- Сначала пойду в банк выписывать вексель, а потом в оперу.

Никто ничего толком не понял, зачем это нужно снова закладывать дом, если он уже построен – ведь дом закладывают, когда начинают строить.

-- Это все экономические дела – пояснил Укко. – Нам нужны деньги, чтобы прокормить Медведя и на многое другое.

Когда Медведь услышал, что Укко поедет в город, то захотел поехать вместе с ним. Идея не очень понравилась старику, но поскольку медведь был его искренним  и верным другом, то решил: «Ладно, пусть и Медведь посмотрит город». Укко пошел в дровяной сарай и завел свой трактор «Фордзон Майор». Трактор был намного выше, чем Укко, глухо тарахтел и издавал приятный запах. Укко сказал, что это от керосина. Он прицепил  к трактору тележку, усадил туда Медведя и привязал его к платформе  полотняными покрывалами, затем закутал в  брезент и нацепил ему на нос солнечные очки. Теперь Медведь походил на большую толстую старуху.

В городе Укко пошел в банк, а Медведь отправился поглядеть на город. Он даже не подозревал, что на свете есть такие большие дома. Кроме того, в городе было полно огромных грузовиков.  Они были во много раз больше Медведя и намного больше трактора Укко. Медведь попытался перейти улицу, но  большущий грузовик загудел , завыл и углом кузова столкнул Медведя в придорожную канаву. Медведь всегда думал, что он самый большой, больше всех на свете, но сейчас вдруг ощутил себя таким маленьким!  Медведь подумал, что это ему еще один урок.

Укко хотел пойти  в оперу вместе с Медведем, но того не пустили, потому что билеты медведям не продавались. Укко попробовал объяснить, что у него культурный и воспитанный медведь, но это не помогло.  Однако Укко считал, что Медведь обязательно должен попасть в оперу, потому что это было бы очень полезно для его просвещения и воспитания. Поэтому он одел его в маскарадный костюм. Костюм состоял из брезентовой накидки и солнечных очков, парика и большой юбки, пошитой из целой простыни. В этом одеянии Медведь походил на большущую  волосатую, длинноносую кинозвезду.  Это было прекрасное зрелище.

Когда Укко с Медведем вошли в зрительный зал, все взгляды обратились на них. Несколько иностранцев рассердились на Медведя, потому что зрители вместо того, чтобы смотреть на них, смотрели на Медведя. А иностранцы считали, что смотреть надо только на них.  «Какая здоровенная!» -- недоброжелательно перешептывались иностранцы, злобно уставившись на Медведя.  Они считали, что он ненормальный.

А между тем, представление началось. В увертюре на сцену вышел тенор, исполнявший роль главного героя. Он запел громким высоким голосом. Медведь считал себя существом очень музыкальным, а потому тут же отозвался. Он встал на задние лапы и, закрыв глаза, заревел изо всех  сил.  А сил у него было немало. Голос у Медведя был такой мощный, что задребезжали оконные стекла, а с потолка посыпалась штукатурка.  Зрители  в ужасе начали разбегаться кто куда. Тенор замолчал и в страхе спрятался за занавесом.

-- Провалилась опера,  -- сказала одна изящная дама, наблюдая за происходящим.

Тут же примчалась пожарная команда и растянула свои длинные шланги.

-- Воду! – скомандовал старший пожарный –брандмейстер, и пожарные принялись поливать Медведя водой. С него моментально смыло и солнечные очки, и платок. Теперь он нисколько не походил на кинозвезду.  Положение было затруднительное, и Медведь, перемахнув через головы пожарных,  бросился в лес. Там он и прятался, пока его не нашел подъехавший на тракторе Укко. Старик сердился, однако, не стал ругать Медведя, он знал, что тому и без нотаций  неловко и стыдно.  А кроме того, полиция уже разыскивала Укко и Медведя, подозревая их в организации беспорядка.  Поэтому Укко поехал дальней обходной дорогой, и путешествие затянулось.  Только поздно ночью трактор прибыл на двор большого красивого дома. Там медведь и уснул прямо на прицепной тележке. Укко поставил трактор в сарай и оставил там уснувшего Медведя, потому что ночь стояла теплая. Укко накрыл медведя меховым покрывалом и брезентом. 

История восьмая

Как праздновали Песиковы именины

Однажды все жители большого красивого дома собрались у стола, чтобы побеседовать о мировой политике. Первым заговорил Песик. Все знали, что он умеет говорить, но обычно на его речи никто не обращал внимания, поэтому он обходился лишь взвизгиванием и лаем. Кроме того, Песик не был очень умным, и к его мнению не слишком прислушивались.  Но Укко любил Песика за его доброе сердце и часто беседовал с ним. Укко считал, что Песик высказывает гораздо более разумные мысли, чем многие другие.

Но сегодня Песик хотел выступить перед всеми. Он не привык выступать перед публикой, а потому немного заикался и часто откашливался, хотя горло у него не болело.

-- Дорогие друзья! – сказал Песик и покраснел до ушей. – Дело в том, что я собираюсь отметить свои именины. 

Вот так сюрприз! Никто и не подозревал, что у Песика есть настоящее имя. Даже Укко думал, что Песика называют так, потому что он и есть пес.

-- Так вот, -- продолжал Песик, уставившись в пол. – Мое настоящее имя Константин фон Обен унд Хэраб. А сегодня у меня именины.

-- Ого, -- испуганно выдохнул Укко. – Это же имя дворянского рода! Извини, я этого не знал!

Кошка ужасно завидовала.  Мало того, что Песик оказался дворянином, так его имя было и в календаре. А кошкино имя было Красотка, и она считала его прекрасным именем. Но

не было его ни в каких святцах, ни в календарях! Поэтому не было  у кошки своего дня для именин. Помимо прочего, она была обыкновенной сельской кошкой,  о благородном происхождении не было и речи. Но она считала, что любой день – это кошкин день.

На Медведя это произвело большое впечатление.

-- Я и не знал, что Вы такого благородного воспитания, -- обратился он к Песику, называя его на Вы. --  Знакомство с Вами – честь для меня.

Однако Песик не хотел устраивать шумиху вокруг своего дворянства.

-- Я думаю устроить небольшие пирушки,-- он хотел сказать угощение, но второпях неправильно употребил другие слова. – Я с удовольствием предложу вам выпить по чашечке прекрасного собачьего напитка. И кроме того, у меня есть торт.

С этими словами он настежь распахнул дверь в гостиную, и о чудо!  На столе стояли чашки  с каким-то собачьим напитком, тарелки с собачьей колбасой и какими-то коричневыми шариками, а посреди стола красовался торт со свечами!

-- Почему у тебя свечи? -- спросил Мальчик. Он знал, что свечи в торт ставят в день рождения, а не в день именин.

-- Потому что мне нравятся свечи, -- ответил Песик и погасил их одним дуновением.

Все зааплодировали и закричали «Ура!».  И было чем восхищаться: собаке не очень просто так сильно выдохнуть, чтобы все свечи погасли.

Песик , чье настоящее имя было Константин фон Обен унд Хэраб, пригласил всех к столу насладиться его угощением и подал пример, первым усевшись за стол. Однако Укко сказал, что коль уж сегодня у Песика такой замечательный день, то будет лучше, если  он сам съест все это угощение.  Обычно Песик получал только одну чашечку корма, а потом все время что-нибудь выклянчивал у старика. Обычно Укко тогда говорил, что Песику не следует есть слишком много, потому что это вредно для здоровья. Гости сразу набросились на торт и съели так много, что даже стонали от сытости. Но как тут удержаться -- ведь торт и в самом деле был такой вкусный!

Так и провели день именин Песика в играх и песнях. Больше всего Песику понравилась игра в прятки, потому что в этом он был самым лучшим. К вечеру все устали от празднования. Укко просматривал на часы и все время позевывал. Тогда все решили отправиться спать. А Мальчику позвонила Мама и сказала, что дома его ждет ужин—горячее молоко и сосиски. И Мальчик ушел домой.

История девятая

Как новый пастор пригласил Медведя в церковь

В деревню приехал новый пастор. Его фамилия была Луукканен. Луукканен был высокий, до костей иссохший человек. Он никогда не врал, не шутил и не смеялся. Новый пастор считал, что ему обязательно нужно познакомиться с каждым прихожанином лично, поэтому он обходил все дома, разговаривал с хозяевами и пил с ними кофе.

Когда облаченный в свою черную официальную одежду пастора он пришел в дом Укко, это выглядело очень торжественно. Все знали, что Луукканен служит обедню в церкви каждое воскресенье, когда там играют на органе. Луукканен также читал проповеди  с высокой церковной кафедры. Иногда доходило до того, что старые бабки начинали плакать – так хорошо говорил пастор Луукканен.  И он сам был этим очень доволен.

Стоя  на пороге, он поздоровался с жильцами дома и вошел в комнату только когда Укко пригласил его войти.

-- Могу ли я спросить, печалитесь вы или радуетесь? – полюбопытствовал пастор.

-- Да все  у нас хорошо, -- ответил Укко. – Рыбку половили, поплавать сходили…

Луукканену не очень понравился такой ответ. Пастор знал, что Укко раньше был пиратом, и  терпеть не мог  пиратов.

-- Я хотел спросить, вы здесь поете псалмы, или посещаете церковь? – уточнил пастор Луукканен.

-- Да, мы собирались посетить церковь, -- подтвердил Укко, потому что не хотел показаться грубым и невоспитанным. – Но вот все такие спешные дела. Вот начали готовиться к жатве, -- продолжал старик, хотя знал, что нет у него засеянных полей.

-- Дело здесь  в том, -- сказал Лукканен, -- что у вас живет медведь, который хочет стать грамотным и воспитанным, а в церковь не ходит и читать не умеет. Так вот, начальник полиции Тааперо может подумать, что этим здесь совершается преступление.

Тут Укко испугался. Начальник полиции Тааперо  славился, как служака, который ненавидит все, что движется. По ночам он натягивал поперек улицы канат, чтобы остановить всякое движение и следил, чтобы люди не шатались с места на место. Вдобавок ко всему, Тааперо часто подслушивал под окнами, не сквернословят ли в домах.  Укко был уверен, что у него в доме никто не сквернословит, иногда он мог чертыхнуться, когда попадал молотком по пальцу или компьютер не принимал пароля. Укко понимал, что впустить в дом начальника полиции Тааперо – значит погубить все. Тогда Медведю придется убегать в лес, а если узнают, что они  натворили в опере, то директор театра приедет требовать возмещения убытков.

-- Конечно, мы с большим удовольствием придем в церковь,  когда у нас будут невыученные псалмы,  -- заверил Укко пастора.

В детстве Укко выучил весь молитвенник и псалтирь от корки до корки и распевал их с сестрой долгими вечерами. Но теперь, конечно, псалтирь обновилась, и в доме никто не знал новых псалмов.

-- Это дело поправимое, -- сказал пастор Луукканен уже более дружелюбно. – Я сегодня же пришлю к вам нашего органиста и учителя музыки Пакаринена, он обучит вас всех прямо на дому.

Сказав это пастор Луукканен  ушел и плотно прикрыл за собою дверь. Все немного испугались. Когда придет этот Пакаринен?  А может он злой и крикливый?  И сможет ли Укко призвать его к порядку?

Продолжение девятой истории

Как разучивали псалмы

Укко и его подопечные боялись не зря. Вечером в дом, не постучав,  вошел тощий человек с длинными взлохмаченными волосами. На нем был черный фрак.

--  Кантор, органист и учитель музыки Пакарайнен, -- представился он. 

Все ответили ему очень вежливо и старались держаться приветливо, хотя слышали, что он – человек тщеславный, заносчивый  и порядочный скряга.

Пакарайнен когда-то пел в оперном хоре контратенором, но по требованию публики был вынужден уйти оттуда прямо посреди представления. После это он стал кантором и пел только в церкви, куда люди почти не ходили, и кое-кто говорил, что не ходят из-за Пакарайнена.

-- Ну-с-с-с, -- сказал Пакарайнен, -- Начнем петь.

Все перешли в зал, и Пакарайнен стал настраивать фисгармонию. Когда Укко сказал, что инструмент в порядке, и настраивать его не надо, Пакарайнен сердито фыркнул и сказал:

-- Нечего мне подсказывать, если ничего не понимаешь!

Потом он легко сыграл гамму высшего тона. Песик пропел мелодию чисто, а вот Укко не пропел, а прокукарекал.  Медведь не имел музыкального слуха и нот совсем не знал, поэтому заревел так, что стекла задребезжали. Таким пением учитель остался недоволен:

-- Мой великий предшественник  кантор Корппи, царство ему небесное, говорил, что в этом доме петь не умеют.

Однако нужно было учиться.

-- Вы знаете хоть какую-нибудь песнь? – грубо спросил Пакарайнен.

Укко вспомнил, что иногда вместе с Песиком они пели песенку: «Цветочки у-у-увядаю-ю-ю-ют, у-у-увядаю-ю-ю-ют, у-у-увядаю-ю-ю-ют…», но подумал, что сейчас эта песенка будет не к месту. Он предложил Песику затянуть псалом «Господь нам прибежище и сила… »  Но Пакарайнен разозлился и стукнул по фисгармонии своей книгой псалмов. Он стукнул бы и самого Укко, но не осмелился: тот был намного выше и сильней его, и за деда вступились бы собака и медведь

-- Этот псалом здесь не годится, -- пояснил он уже немного мягче. Он догадался, что жильцы этого дома не имеют понятия ни о терпимости, ни о политкорректности. -- Так говорят, когда речь идет о покойниках или о военных. А поскольку война и агрессия теперь запрещены, значит и говорить так не стоит. А раз не стоит говорить, то и  не надо говорить. Вы понимаете? Кантор презрительно посмотрел на присутствующих и одернул фрак. Укко и все остальные озадаченно смотрели на него и недовольно ворчали себе под нос. 

Однако Медведь  не смирился. Он был глубоко обижен тем, что его пение вызвало лишь насмешки, и решил попробовать снова.  И взял так высоко, что треснули два оконных стекла. Кантор, который считал себя великим знатоком музыки и пения, заткнул уши, но опоздал. Медвежий рев оглушил всех, а какое уж там пение, если ты оглушен. Учитель понял это и решил уйти. Уже стоя у двери, он выкрикнул:

-- Раз не хотите по-хорошему!!!... Раз вы такие грубые и невоспитанные, то скоро сюда придет начальник полиции Тааперо!

Вот только Тааперо здесь и не хватало! Все были удручены и напуганы. Укко сгоряча решил было построить баррикаду, а потом вспомнил, что у него нет разрешения на ружье и совсем мало пороха.

Оставалось только ждать, что будет дальше.

Еще одно продолжение девятой истории

Как приехала полиции, и что из того вышло

Долго ждать не пришлось. Очень скоро во двор, завывая сиреной, влетел полицейский автомобиль.  Даже не постучав, в дом забежал начальник полиции Тааперо в сопровождении младшего констебля Койпелиини и старшей констеблессы  Муссукки.  Полицейский Койпелиини был нескладный долговязый тип. Все время он старался говорить высоким пронзительным голосом, потому что хотел понравиться своей коллеге Муссукке. На самом деле старшая констеблесса  Муссукка была младшей по возрасту, зато старшей по званию.  Койпелиини был неказист с виду,  и говорили, что он большой тугодум и добряк, поэтому все нарушители порядка любили его.

Старшая  констеблесса Муссукка была девушкой невысокого роста. У нее была привычка стоять подбоченясь и покачивать наручниками. Он старалась говорить низким грубым голосом, но срывалась,  и получалось у нее лишь какое-то невразумительное бормотание. Укко сказал, что у нее плодоносный вид.

-- Итак, -- сказал Тааперо. – Сквернословие, злословие и нарушение порядка. С точки зрения закона это все одно и то же. Вы испортили настроение пастору Луукканену и кантору Пакарайнену и огорчили их, а скоро, наверно, так поступите и со мной. Уголовный кодекс, статья 58! Уголовное дело! – он еле заметно улыбнулся и посмотрел на Муссукку и Койпелиини. Те согласно кивали и поглаживали свои полицейские дубинки.

-- Извините, господа хорошие, -- сказал Укко, чуть-чуть повысив голос. – Это мой дом, и давайте соблюдать Конституцию Финляндии. У вас есть ордер на обыск?

На мгновение Тааперо растерялся. Но тут же нашел выход:

-- Какой еще вам ордер? Какой обыск? Мы ничего не ищем, мы уже нашли. Вот вы стоите здесь перед нами сейчас, а скоро будете сидеть в кутузке.

-- Ну, уж нет, -- ответил Укко. – У нас  в стране существует неприкосновенность жилища, и если она нарушается, как это происходит сейчас, то здесь найдется, я бы сказал, официальная помощь. – Укко подумал, что это  «я бы сказал» звучит очень важно и официально.

Муссукка посмотрела на Тааперо, Койпелиини посмотрел на Муссукку, и все трое вдруг уставились на Медведя. А тот встал на задние лапы и тихо, но выразительно заворчал низким голосом, как полицейский мотоцикл на холостом ходу. 

-- А теперь, -- продолжал Укко, -- я буду считать до трех. И как только скажу три, то поиграем в интересную игру, то есть медведь перебросит вас через забор в лес, а собачка побежит вас искать. Поиграем?

Тааперо играть в такую игру не захотел и не стал ждать, пока Укко досчитает до трех, а сломя голову бросился из дому, да так, что сбил в кучу все ковры. А вслед за ним поспешили убежать и Койпелиини с Муссуккой.  Полицейская машина так рванула со двора, что только колеса завизжали, да грязь полетела во все стороны. 

-- Как невоспитанно и невежливо так уходить, -- сказал дед Укко.

Он огорчился, что полицейская машина оставила во дворе глубокие борозды и забрызгала грязью стену.

-- Зато теперь нас оставят  в покое, -- добавил он.

Все весело рассмеялись и пошли в гостиную, чтобы дружным хором спеть  «Господь нам прибежище и сила» . Укко играл на фисгармонии,  Песик прекрасно пел, а медведь старательно поддерживал его своим рычанием. И получалось, как никогда хорошо!  Все просто наслаждались свободой петь, как хотят и что хотят.  В доме Укко не было политкорректности, зато все были порядочны и дружелюбны.

Когда все было спето, певцы вдруг впали в дрему и разошлись спать по своим кроватям. И  снилось им, как Медведь забрасывает Тааперо, Муссукку и Койпелиини в малинник за забором, а Песик бежит их искать. И это было так смешно!

 История десятая

Как женщина обучала Медведя

Медведь очень хорошо прижился в доме деда Укко. По утрам он вставал раньше всех, потягивался, довольно ворчал и в хорошем настроении, не спеша, вперевалочку направлялся в кладовую. Там его ждали столитровая миска с овсяными хлопьями, сосиски, фрикадельки и хлеб. Изо всего этого Медведь готовил себе завтрак и съедал его. Он думал, что хороший аппетит – дело хорошее, а у него был прекрасный аппетит, служивший примером для всех обитателей дома. Песик ел с таким же хорошим аппетитом, как и Медведь, но любимые медвежьи блюда он не любил. Он считал,  что Медведю лучше всего питаться  собачьей колбасой и кормом.

Медведь ел много и с большим аппетитом. Но это был не один его недостаток. Поев, он никогда не мыл грязную посуду, считая, что для очистки посуды достаточно поставить ее в сушильный шкаф. Иногда Медведь поджаривал колбасу и яичницу, и все, конечно,  пригорало. Когда он варил кашу, она прилипала с стенкам котла, и пользоваться им после этого никто не мог. За собой он тоже не убирал, банановую кожуру, огрызки яблок и прочее такое, он бросал где попало. Иногда он брался читать газеты, но читать-то он не умел. А потому сердился, комкал  и швырял газеты на пол.

Укко пытался поучать его, но Медведь был уверен, что основы он уже познал, и хотел поступить на курсы углубленного образования и воспитания. Он слышал, что такие курсы существуют, и туда попадают те, кто хочет довести свои знания до совершенства. Укко считал, что он сам не сможет заменить Медведю такие курсы, но слышал, будто подобные курсы есть в женском кружке при церкви. Укко связался с руководством этого кружка и попросил , чтобы кто-нибудь приходил к нему домой и читал лекции. Тогда и сам Укко смог бы углубить свои знания.

Начальница женского кружка примчалась на машине прямо во двор большого красивого дома и вошла, строго оглядевшись вокруг.

-- Так это Вы нуждаетесь в просвещении? – спросила она у деда Укко.

Укко ответил, что именно его нужно просветить, но просветить нужно еще и медведя, который думает, что знает уже почти  все.

-- Ну, что ж, начнем обучение, -- строго сказала начальница. -- Оденьте фартуки и чепчики.  На ногах должны быть шлепанцы, а на руках – резиновые перчатки.

Укко с Медведем облачились в рабочую одежду, а собака и кошка с уважением следили за ними.  Ничего подобного они никогда не видели.

Затем начальница показала, как надо поджаривать яичницу и бекон, чтобы они не подгорали. Показала также, как сварить кашу, чтобы она не прилипала к стенкам котла. Потом «студенты»  учились убирать помещение и мыть посуду.

-- Чтобы хорошо вымыть котел нужен медвежий язык, -- сказала строгая учительница. Она, конечно, имела в виду шершавую губку для мытья посуды, но Медведь обрадовался и принялся вылизывать котел. И хотя дно было пригорелое, Медведь вылизал все дочиста.

-- Ого! – воскликнула начальница. Она, конечно, здорово удивилась и немного зауважала Медведя.

Потом наступил черед уборки. Медведь никак не мог понять, зачем это нужно убирать помещение, но его убедили, что так нужно для образования и воспитания. В доме не было пылесоса, но Медведь нашел выход. Он открыл дверь и набрал полную грудь воздуха. Потом так резко выдохнул, что вся пыль вылетела на улицу через дверь. Заодно он сдул скатерть со стола и газеты с книжной полки. Ковры на полу сбились  в кучу.

--  Ого! – сказала начальница. – Вот это вздох!

Потом начальница осмотрела двор и сказала, что он довольно некрасиво выглядит. Укко смутился, но это было и в самом деле так. Нужно было обрезать яблони, подравнять ветви елок и выполоть сорняки. Медведь никогда не занимался такой работой. Укко же не мог делать ничего во дворе, потому что все время с медведем и женской начальницей занимался работой по дому. Научиться же такой работе он не мог, потому что был старым пиратом. А на пиратских кораблях, как известно, такую работу выполняет женщина-завхоз.  Работу во дворе отложили до какого-нибудь другого прекрасного  дня.

Но уже теперь Укко чувствовал, что научился многому, чего не умел и не знал раньше. Медведь тоже порядочно просветился. Они распрощались с начальницей, которая смягчила свою строгость и покидала дом Укко с приветливой улыбкой

И все крепко уснули, потому что было уже довольно поздно.

История одиннадцатая

Как Укко устроил Олимпийские игры

По саду большого красивого дома всегда порхали маленькие птички, распевая свои прекрасные песенки. В то лето они чаще всего щебетали и чирикали об Олимпийских играх, которые состоялись где-то за границей. Во время этих игр много прыгали и метали разные спортивные снаряды. Победители Олимпийских игр были очень счастливы, и в их честь устраивались торжества.

Это было так интересно и заманчиво, что все жители дома Укко попросили его устроить им Олимпийские игры. Это будет такое удовольствие для всех! Укко тоже так думал, но сказал, что нужно придумать новые виды соревнований, потому что кошки и собаки не могут, например, метать копье. Да и глупо было бы устраивать игры, в которых не все могут участвовать, а будут только обижаться.  Поэтому Укко решил, что каждый придумает себе отдельное соревнование. Он когда-то победил в соревновании, которое придумал сам для себя. Кроме него в том соревновании участников не было, но как приятно было чувствовать себя победителем!

Тогда и решили сделать так, чтобы в каждом виде выступал только один-единственный фаворит, он же и становился бы победителем. Кошка превзошла всех по прыжкам в высоту без разбега. Она так высоко взлетела над забором, что все и рты поразевали от удивления.

Любимым видом спорта Медведя было поднятие тяжестей. Он поднял такой большой камень, что земля вздрогнула, как от грозового удара, когда он бросил камень.  Вот это силища! Песик стал чемпионом по слалому на короткие дистанции с барьерами. Для этого устроили дорожку  с препятствиями. Песику нужно было обежать вокруг вбитого в землю колика и пролезть под барьер почти утыкаясь носом в землю. Но Песик был восхитителен, он пролетел всю трассу со скоростью ракеты. И все согласились, что соревноваться с ним в этом виде спорта – дело безнадежное.  

Мальчик показал свои умения работать на компьютере. Он спрограммировал и построил космический корабль, на котором разгромил корабли  орков и свиней. Это было чудесное зрелище! Все аплодировали Мальчику и говорили, что он Великий Гуру.

Сначала Укко даже не знал, в каком виде выступить. Кошка прыгала лучше, чем он, собака бегала быстрее, медведь был намного сильнее, а Мальчик лучше умел работать на компьютере. Это огорчило бы Укко, если бы все они не были хорошими друзьями старика. Но вот какой вид  спорта придумать для себя?

Тогда Укко вспомнил, что он умеет играть на губной гармонике, а кроме него никто в доме этого делать не умел.  Он достал из внутреннего кармана гармонику и сыграл сначала вальс «На сопках Маньчжурии», потом вальс «На берегу под березой», а затем вальс «Кюликки». Всем это очень понравилось, а Песик даже украдкой вытер слезу, хотя печалиться не было причины.

Только с вечерней зарей закончились Олимпийские игры в большом красивом доме на берегу синего озера. Вся олимпийская команда уселась вокруг стола, чтобы съесть вкусный олимпийский ужин, состоявший из горячего какао, белого пшеничного хлеба и сосисок. За ужином много говорили о событиях олимпийского дня, победители гордились своими победами, и все были довольны и счастливы. Все спортсмены настолько устали, что еле смогли  добраться до кроватей и переодеться  в ночные рубашки. Потом все мгновенно уснули.

История двенадцатая

Как Укко писал медведю и всем остальным из Лондона

Однажды Укко вышел к завтраку с необычайно важным видом.

-- Я решил поехать в Лондон, -- сообщил он. – Но конечно же. я скоро вернусь.

-- Ой, в Лондон! – аж подскочил Песик. Правда, он не знал, что это за Лондон такой и где он находится, но понял, что Укко уезжает туда, хоть и обещает вернуться.

-- В Лондон… в Лондон. – проворчал Медведь. Он припомнил, что Мальчик говорил ему что-то о медвежонке в Паддингтоне. Паддингтон по его мнению был чем-то незначительным, и вообще каким-то пустяком. – Ну, тогда передавай привет моим родственникам там – сказал он и гордо посмотрел на кошку и собаку. Кошка презрительно фыркнула и сказала, что кошки обычно ездят в Париж.  Она сама, правда, еще не ездила, но если уж придется ехать за границу, то только в Париж.

-- Подумаешь,  Лондон! Фи! – добавила кошка и подумала, что вряд ли в Лондоне найдется хоть одна кошка по имени Красотка.

Но как бы там ни было, Укко оделся  в дорожный костюм, уселся на трактор и отправился  город . Оттуда он полетит в Лондон на самолете. Обитатели большого красивого дома долго махали ему вслед, и всем им было грустно, хотя Укко оставил полный дом еды, а Медведю даже купил десять литров молока, хоть это было и вредно для здоровья. А Мальчику дед Укко пообещал привезти из Лондона шоколаду и лакрицы, что тоже было вредно.

Однажды в большой красивый дом пришел почтальон и принес срочное письмо из Лондона. На конверте было написано:

Всем друзьям Укко.

 Большой  красивый дом у синего озера

Суоми -- Финляндия

Мальчик пришел в дом и сказал, что Суоми – это то же самое, что и Финляндия, чего не понимали в Лондоне, хотя Укко говорил, что не все люди там глупые тугодумы.

Медведь захотел вскрыть письмо и разорвал конверт своим большим когтем. Оттуда выпало письмо, которое Укко написал на компьютере,  а подписал обыкновенной ручкой. Письмо прочитал Мальчик, потому то Медведь читать не умел.

Укко писал: «Дорогие мои друзья там, в Финляндии!  Надеюсь, что все вы веселы и довольны, ведь в доме хватает еды. Если же запасы кончатся, то сходите в магазин. Деньги и драгоценности  в сундуке под лавкой. Ключ спрятан на печи. Тут все хорошо, за исключением того, что я попал под машину, потому что тут они ездят не по той стороне улицы , как  у нас. Но это ничего, только нога сломалась, однако врач ее поправил. Зато я научился быть осторожным . Будьте и вы все осторожны. Конечно, сломать ногу – очень больно. В остальном  у меня все хорошо. Я полюбил колбаски  с луком-пореем и пиво, а в воскресенье я съел в пивной – здесь это называется паб --  ростбиф. Меня угощали виски в клубе джентльменов. Я быстро ушел оттуда, потому что  один болтун стал хвастаться, как он подстрелил медведя. Love, Yours Ukko , Лав, ёрс Укко. P.S. Это значит С любовью, ваш Укко. P.P.S.Я приеду завтра и привезу много-много шоколада и еще кое-что.  Joors Jukko – Ваш Укко».

-- Хорошенькое дельце, поломал ногу! – сказа Песик.

-- И медведей стреляют, -- прорычал Медведь.

-- Шоколад будет, может даже и лакрица,-- сказал Мальчик.

А кошка подумала, что наконец-то ее погладят. Шерсть на спине нуждалась в чистке и ласке.

 И  тогда все стали  с нетерпением ждать завтрашнего дня. Это было так волнующе, что сон никак шел. Но вот все стали позевывать, особенно Медведь. Он широко раскрывал пасть, и наконец сказал: «Охо-хо… Вот теперь, парни, пойдем спать».

 И скоро во всем доме послышался ровный спокойный храп.

История тринадцатая

Как Медведь участвовал в соревновании по гребле

Укко возвратился из Лондона и привез гостинцы для всех. Отцу Мальчика он привез большую бутылку настоящего виски. Ведь взрослым пить его разрешалось. Маме Мальчика он привез каких-то конфет, по мнению  Мальчика вовсе невкусных. Сам же Мальчик получил большую плитку шоколада и коробку лакричных сладостей, которые, опять же по мнению Мальчика, были очень вкусные.  Медведь получил в подарок куклу, изображавшую Паддинтонгского медвежонка. Она очень понравилась Медведю, и тот стал называть медвежонка Баддингтоном.  Кошка считала, что это уже слишком политкорректно, и каждый раз презрительно фыркала, услышав это имя. Для Песика дед привез новый ошейник, хотя тому не нужен был никакой ошейник. Но ошейник был такой красивый, на нем были металлические клепки, которые не прокусит ни один волк. Песик решил, что это будет его формой одежды и втайне гордился таким приобретением.

Укко никак не мог придумать подарок для кошки, но один торговец продал ему заводную мышку, покрытую настоящей мышиной кожей. Такой подарок привел кошку в восторг, она подбрасывала игрушку  в воздух, ловила ее и шипела от радости и восхищения.

Себе же Укко привез целый бочонок виски, что было очень вредно для здоровья. Укко защищался, говоря, что он уже старый, и здоровье для него не так уж и важно. Кроме того, виски – очень здоровый напиток для старых людей, потому что согревает все внутри и даже кости. Мальчик подумал, что Укко немного заврался и несет какой-то вздор. Но во всем остальном старик был всегда честен, и Мальчик решил, что это не такой уж и большой недостаток.

Когда были розданы все подарки и гостинцы, начали обсуждать, чем же заняться дальше, раз уж все теперь в сборе. Укко, который иногда мог прихвастнуть своими былыми успехами,  сказал, что будь он немного моложе, то мог бы снова поучаствовать в соревнованиях по гребле, и даже выиграл бы заезд. Ведь такое уже бывало с ним  в молодости. Медведь, который уже почувствовал тягу к спорту, заявил, что он может достойно представить этот дом на соревнованиях по гребле.

Так и порешили: пусть Медведь выступит в соревнованиях, но на сделанной специально для него лодке. Ведь обычная лодка недостаточно велика, чтобы выдержать Медведя. Так уже случилось один раз.  И тогда для Медведя построили специальную лодку. Для того Укко купил две большие церковные лодки и соединил их досками. Медведь взялся за весла, а точнее, он греб одним веслом  в промежутке между двумя лодками, даже не вставляя его у уключины. Испытания прошли успешно: лодка летела вперед с бешеной скоростью.

-- Все! Мы победим! – воскликнул Медведь, хотя соревнования еще не начинались.

На старте все смотрели на чудную медведеву лодку. Такой не было еще ни в одних соревнованиях.  Прозвучал стартовый выстрел, Медведь начал грести так неистово, что лодка полетела  вперед с бешеной скоростью. Но медведь не сумел направить лодку куда следует и врезался в скалистый островок, еле видневшийся над водой.  Удар был такой сильный, что лодка даже разрушила сложенный из белых камней указательный знак для кораблей.  Лодка тоже разделилась надвое, и Укко вынужден был придти на помощь, чтобы снять ее со скалы. Теперь это была уже не та лодка, которая могла выдержать Медведя, пришлось вызвать кораблик. Медведь пристыжено молчал до самого берега.

-- Ну как, вы победили? – насмешливо спросила кошка, когда спортсмены  вернулись домой.

Медведь не сказал ничего, только рыкнул так, что кошка тут же прикусила язык и забилась под забор, откуда следила за Медведем своими зелеными глазами. Укко же считал, что кошка поступила невоспитанно, потому Медведь постарался сделать все, что мог.

Кроме  того, Медведь очень устал, потому что получил от соревнований столько впечатлений и волнений, что захотел поспать, чтоб осмыслить все происшедшее. И он завалился спать, и спал спокойно и счастливо, даже не вспоминая о том, что снес указательный знак. И Укко считал, что медведи дороже всяких там знаков.

История четырнадцатая

Как наступило время прощания

Однажды Укко выгнал свой трактор из сарая и сказал, что поедет в город. Туда приезжает Канттура.   Канттура – это не кличка коровы, а имя жены Укко. Она была не очень старая , но и не очень молодая полноватая женщина. Укко рассказывал о ней только хорошее, но ее приезд очень встревожил всех. А что если она увезет Укко с собой и все обитатели дома останутся без хозяина?  А кто будет ходить в магазин и платить по счетам? И кто будет готовить жаркое и соус к нему? Конечно, Медведя научили варить кашу и выполнять кое-какие работы по дому, но ведь само собой понятно, что ему быстро надоест без конца варить кашу и поджаривать яичницу без масла.  Масло, конечно, вредно для здоровья, однако все любили его. Но вот приезжает Канттура, и ничего тут не поделаешь.

Так вот, часа два через два дверь распахнулась и появился улыбающийся Укко с  так же весело улыбающейся Канттурой.  Она поздоровалась с каждым, уделив особое внимание Мальчику, которому это очень понравилось.  Медведь тоже не мог сказать, что с ним поздоровались невежливо, кошка была такого же мнения. Только Песик думал, что здесь что-то не так. Он считал, что не понравился Канттуре, а ведь он не давал повода к этому.

Канттура стала жить в доме и спать рядом с Укко. Кошку это тревожило, а Песик вообще считал положение угрожающим. Только Медведь ни о чем не беспокоился. Но глаза у него начали как-то странно блестеть, он стал часто поглядывать на лес. Он снова перестал убирать за собой, начал отрыгивать за столом, а однажды даже громко пукнул. Тогда уже и Укко разозлился и выгнал медведя из-за стола:

-- Пошел вон из-за человеческого стола, если не умеешь вести себя по-человечески!

Все удивились: Укко вообще-то был не злым и не жестоким человеком.  Но ведь теперь в доме жила Канттура. 

А Медведь все больше отдалялся от людей. Получалось, что все человеческое воспитание ему не нужно.

У Канттуры был какой-то первобытный обычай бегать по лесу или еще где-нибудь, и бегала она до одышки. Она брала с собой ведро или два и собирала в них грибы и ягоды . Иногда с ней ходили и другие жители дома, кроме кошки. Ей запретили ходить в лес, потому что она ловила и ела маленьких птичек. А вот Медведю понравилось ходить в лес с Канттурой, иногда он оставался ночевать в лесу.

-- Ничего хорошего не будет из того, что Медведь ночует в лесу, -- встревожено сказал Укко.

-- Ну и что с того? – спросила Канттура.

-- Медведи живут  в лесу. Может он строит себе берлогу на зиму?

В конце концов Медведь больше не вернулся из лесу. Все огорчались и скучали. Укко подумал, что пастор Луукканен -- охотник на медведей,  и начал подозревать недоброе. Про себя он решил, что никогда больше не пойдет  в церковь, если Луукканен причинил вред Медведю. Но тревожился он напрасно, потому что у пастора Луукканена под мрачным и суровым видом было действительно доброе сердце, он даже мухи не обидел.   Но как бы там ни было, таинственное исчезновение Медведя мучило всех, пока, наконец, осенью не нашлась разгадка этой тайны.

Однажды Укко, Канттура, Мальчик и его родители собирали ягоды в глухом лесу. Вдруг из-под кочки высунулась мохнатая лапа и вцепилась Мальчику в ногу.  Не успел Мальчик испугаться, как из-под земли прозвучал знакомый грубый голос:

-- Р-р-р-ну-у-у, не бойся… Это же я…» 

Оказывается,  Медведь устроил себе под буреломом  теплую берлогу, устланную мягким мхом. Кроме того, Медведь назапасил там всяких лакомств вроде малины, ежевики и других медвежьих вкусностей, которые и показал Мальчику. 

-- Не надо обо мне беспокоиться.  Передай привет Укко, Песику и кошке, да расскажи, что я устал от воспитания и просвещения. Мы, медведи обычно спим всю зиму, и я не хочу спать ни в чьем доме. А здесь,  моя берлога  – моя крепость. Передай им мое спасибо за заботу и дружбу. Может весной еще встретимся.

Мальчик пообещал рассказать все и передать приветы, а потом пустился бежать туда, где Мать и Отец собирали ягоды. Мать сказала, что скоро они уедут на зиму в Швецию, и там Мальчик пойдет в школу.

Так закончилось медвежье лето.  Это было здорово!

© Перевод с финского языка Якуб Лапатка